— Была, — сказала Триона с сожалением. — Бедный мистер Смит-Лафтон впал в уныние, когда она укатила в Лондон, а ведь еще был мистер Линдон и лорд Хавершем-старший. И… да их всех и не перечесть.

— Их были десятки, — согласилась Мэри, не в силах скрыть зависть. — Отец несколько раз предостерегал ее. Я слышала, как он говорил матушке, что Кейтлин не сознает, какое действие оказывает на мужчин. Он считает ее склонность к флирту безобидной, но не может скрыть беспокойства.

Роберт фыркнул:

— Отец был к ней слишком снисходителен.

— Не премину сообщить ему твое мнение, — пообещала Триона сухо.

— Пожалуйста, не делай этого! — попросил Роберт так пылко, что она рассмеялась. Брат усмехнулся в ответ.

— Возможно, я слишком сурово сужу, но ты должна согласиться, что Лондон оказывает на Кейтлин нежелательное воздействие.

Правду сказать, она и здесь флиртовала напропалую, но никогда не придавала такого значения внешнему блеску и, уж конечно, не заявляла прилюдно на балу, что «любой ценой выйдет замуж до конца года».

— Нет, если только ее не подначивали, — заметил Майкл. — Кейтлин обидчива, и скорее всего причина в том, что сказал или сделал Александр Маклейн.

Триона завернула в коричневую бумагу пару туфель и уложила в саквояж.

— Бабушка постоянно твердит нам о гордости Маклейнов. Иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы она предостерегала нас от гордости, свойственной Херстам. Наша гордость порой просто чудовищна.

— Мамушка любит поговорить о проклятии Маклейнов, — сказала Мэри, имея в виду их бабушку, которую они ласково называли именно так. — Вся природа из-за этого проклятия начинает бушевать, как только их что-нибудь разгневает! Подумать только!

Глаза Уильяма заблестели, он сложил ладони так, что пальцы его стали похожи на когти, сгорбился и заговорил, имитируя голос и шотландский акцент старой женщины: