Она всматривалась в его черные, красиво очерченные брови, изучала линию носа, который когда-то был сломан, но не уродовал тонкого профиля. Его глаза были похожи на зеленоватые озерца, спрятавшиеся в густом лесу ресниц. Эти трогательно-длинные ресницы контрастировали с волевыми скулами, вызывавшими невольный трепет у тех, кто отваживался слишком пристально их разглядывать. Всем своим обликом он являл образец силы и сексуальной мужественности, производившей неизгладимое впечатление на женщин. Но кто мог проникнуть в его внутренний мир? Вряд ли таких было много.

— На что вы так таращитесь? — спросил он, бросив на нее быстрый взгляд.

— На вас, — просто ответила она. — Стараюсь понять, всегда ли вы такой недовольный и резкий, или это лишь последствие постигшего вас горя.

Он внимательно оглядел Элину и только спустя несколько секунд снова обратил взгляд на дорогу.

— Сколько еще ехать? — пробурчал он.

— Около семи миль. Нам следует миновать поворот, и только тогда мы окажемся на подветренной стороне острова. Да вы сами заметите изменение в береговой линии. Она здесь всегда в бурунах.

За все время, пока они не достигли указанного Элиной места, он не проронил ни слова.

— О Боже! — воскликнул Бернард, когда пена от волн стала выплескиваться на дорогу. Изредка и сами волны накатывали на грунт. — Здесь всегда так?

— Почти всегда. А во время ураганов здесь вообще страшно.

— Приму во внимание ваши слова, — сухо сказал он. — Сильвия, должно быть, спятила, когда решила отчалить отсюда.

Они доехали до юго-восточной оконечности острова, где океанский прибой с особой яростью обрушивался на сушу. Песчаный берег был усеян мусором: ветками деревьев, морскими раковинами и многим другим, что выносят на берег волны.

— Впереди есть более или менее безопасное местечко, — сказала Элина. — Если вы рискнете, мы сможем пройти по дюнам, а оттуда виден тот самый риф, где…