На стук никто не откликнулся, и она ощутила облегчение.

— Садись в машину и уезжай, — пробормотала она себе под нос. Но вместо того, чтобы поступить разумно, снова забарабанила в дверь.

Дом не подавал никаких признаков жизни.

Далтон очень замкнут. Редко покидает свое ранчо. Предпочитает одиночество.

Вот и все, что удалось узнать Дженне о нем. Говорившие изображали его неким отшельником. И всякий, кого она спрашивала, бросал на нее странный, удивленный взгляд.

На ближайшей заправке разговорчивый подросток сообщил:

— За последний год мы не часто его видели. — И добавил загадочно: — Тот случай изменил его.

Мальчишку отвлекли другие покупатели, и разговор оборвался.

Она сбежала со ступеней и завернула за угол дома. К ее удивлению, тут обнаружился огороженный паддок с черно-белыми лошадьми. Дальше проглядывалось несколько построек, одна из них — большая конюшня.

Не маленькое хозяйство, поняла она, удивляясь, как не заметила этого раньше. Обернувшись, взглянула на извивающуюся гравийную дорожку. Насколько хватало глаз, тянулись изгороди, на огороженных лугах паслись лошади. Она припомнила вестерны.

Она крикнула:

— Эй!

Из открытой двери конюшни вышел Кэйдж. Обнаженный по пояс, в руках — вилы. Солнечные лучи играли на бронзовой коже. Сверху и до линии джинсов — сплошные мускулы. Даже с расстояния добрых пятидесяти футов она чувствовала неудовольствие. Ясно, что не ждал посетителей и совсем не рад незваным гостям.

От его вида хотелось поджать хвост и удрать. Но мысль о Лили удержала на месте.

Не обращая внимания на неприветливое выражение его лица, Дженна устремилась к нему. Надо надеяться, радостная улыбка скроет эмоции.