Только тут Виктория почувствовала дикую усталость. Мокрые джинсы, словно гири, тянули вниз, в ботинках хлюпала вода, а волосы на голове слиплись в бесформенную массу…

Развязывая шнурки, чтобы вылить воду из ботинок, девушка все время прикидывала, куда мог деться преступник. Судя по выжженной траве, дождь не посещал эти места долгие недели. Солнце буквально палило, и, чтобы не ослепнуть, Виктории пришлось прикрыть глаза рукой. Окружающая местность была совершенно незнакомой, и вместе с тем что-то смутно угадывалось в этих разбросанных вокруг булыжниках и в гигантской гранитной горе, напоминавшей упавший с небес кулак, расколовший скалы на мелкие булыжники.

Внезапно взгляд Виктории задержался на одном из камней. Подойдя ближе, она чуть-чуть поскребла его поверхность и, помочив кончики Пальцев о мокрые волосы, растерла крошки в этой влаге. Вода вмиг порозовела. Теперь сомнений не осталось: кровь. Запекшаяся, но кровь.

С трудом передвигая негнущиеся ноги, Виктория принялась медленно шарить вокруг. Несколько колючек-впились ей в руку, но она все же нашла то, что искала, — тоненькую серую ниточку, застрявшую на колючем кусте. А дальше ей и вовсе улыбнулась удача — она увидела отпечаток подошвы.

«Очень уж ты любишь свои ботинки за тысячу баксов, Айви Лиг. Это пижонство — надевать их каждый раз, когда идешь на дело».

Огонь наконец разгорелся, ветки затрещали, и вверх взметнулся сноп искр.

У костра, погруженный в глубокий сон, лежал Быстрая Стрела. Лес благоухал ароматами, из чащи доносились крики птиц, и все это, переносясь в сон, делало его достоверным.

Быстрой Стреле снилось, что он стоит у лагеря отца; дорогу ему преградили индейские воины. Он умоляет их пропустить его, но тщетно, и потому он поворачивает и идет назад, в мир белых людей.

Но и эту дорогу ему преграждают какие-то мужчины и женщины. Тогда он поворачивает в сторону — тоже неудачно. А дом совсем близко, вот он стоит на пригорке, манящий и недосягаемый.