Понеприметнее. А бывают случаи, когда приходится присутствовать в ресторане. Тогда мы идем сотрудникам навстречу, помогаем одеться. По одежке-то всех встречают, даже частных сыщиков…

– Знаешь, к чему это он клонит? – вдруг развеселился Длинный. – Здесь иногда сразу выдают сотрудникам аванс! Что-то вроде подъемных. Чтобы приодеться. И следят, чтобы персонал имел товарный вид!

– Поскольку вы не посторонняя, а как бы Андрюшина протеже, мы могли бы пойти вам навстречу, – Михаил Семенович протянул руку за спину и нашарил ручку маленького сейфа. – Я полагаю, сотни долларов вам должно хватить.

Нужен очень скромный и неприметный плащик, обувь без каблуков, неброский зонт, но нужно и нарядное платьице.

Дальше началась фантасмагория.

Совершенно не спросив Катиного согласия, ей подсунули на подпись какую-то ведомость, по которой разные люди получили астрономические суммы. Она расписалась в получении ста долларов, тут же ей продиктовали заявление о приеме на работу, вытащили на экран портативного компьютера текст договора и вписали туда Катины данные. Заворчал принтер, выполз договор, в руках у Кати оказалась дорогая ручка… Ей раза четыре напомнили, чтобы не забыла сфотографироваться на удостоверение… Ее заставили пересчитать деньги…

И она оказалась на улице уже не базарной торговкой, а штатным агентом юридического бюро, с долларами в кармане и сумятицей в голове.

– Садись скорее! – торопил ее Длинный. – Мне еще на презентацию, а потом ужин с датчанами. Все запомнила? Нет? Тогда поедем купим тебе диктофон на случай склероза.

– Да запомнила я! – воскликнула Катя. – Завтра в одиннадцать утра в баре «Лидо»! Ко мне подойдет человек и назовет по имени! У меня в руках будет вот эта самая сумка!

– Ага, красная сумка с большой пряжкой, – подтвердил Длинный, выпутываясь из нелепо расставленных девятиэтажек. – Ну, держись, сейчас взлетим!