В три часа Изабелла сердито откинулась назад в своем кресле. Это уж чересчур, так обращаться с ней, так унижать ее достоинство. Теперь не приходилось надеяться, что в «Джонсон энтерпрайзис» согласятся дать ей время, чтобы выправить положение. Ее явно собирались уволить, на этот счет у нее уже не было сомнений.

Она встала и направилась к двери.

– Когда этот джентльмен наконец появится, – сказала она секретарше решительным тоном, – скажи ему, что я занята. Усади, дай сегодняшнюю газету и заставь подождать минут десять – пятнадцать, прежде чем позвонишь мне.

Нэнси удивленно подняла брови.

– А вы уверены, что это будет правильно?

– Это просто ответный силовой прием. Раз этот человек таким образом утверждает свое превосходство, я должна дать ему понять, что не желаю быть униженной.

В четыре часа Изабелла нажала на кнопку селектора и, сложив руки на крышке стола, дождалась, пока Нэнси торопливо вошла в кабинет.

– Мисс Найт, – сказала она, – я как раз собиралась…

– Я знаю, что сердиться бесполезно, – прервала Изабелла спокойно, даже слишком спокойно. – Ведь это делается специально, чтобы поиграть на нервах у меня, но…

– Мисс Найт, послушайте…

– …но, – продолжала Изабелла, не слушая ее, – этот мерзкий тип, эта «шестерка», выполняющая гадкие поручения своего босса, слишком много о себе воображает. – Она отодвинула стул и резко встала.

– О мисс Найт, пожалуйста, не говорите так, – взмолилась Нэнси, испуганно оглядываясь. – Вы…

– Знаю, знаю! – Изабелла сделала глубокий вдох и посмотрела на потолок. – Я не должна расстраиваться. Пусть у него появились какие-то непредвиденные обстоятельства. Но как он осмеливается так беспардонно себя вести! Хотя, впрочем, это меня не удивляет. Когда работаешь на Джонсонов, не приходится слишком заботиться о приличиях и морали. Эти люди – акулы. Они гиены, Нэнси, которые чувствуют запах крови и спешат, чтобы прикончить попавшего в беду.