– Как же здесь красиво! Прямо рай на земле.

– Любуетесь? Валяйте, любуйтесь, пока время есть. Дома его у вас не будет.

– Кто рано встает, тому Бог подает. Слушайте, и вы здесь выросли? Это же замечательно! Вы должны себя ощущать Властелином Леса.

Джон с подозрением покосился на опасную пассажирку. Пусть даже не пытается охмурить его! Он холоден, как айсберг.

– Я не столь романтичен. Да и сельва не терпит романтиков. Здесь нужно трудиться, чтобы выжить. Сюда я приезжаю не отдыхать, а работать. На всякие глупости времени нет.

– По-вашему, я что имела в виду? Властелин Леса – вовсе не сексуально озабоченный мачо, норовящий изнасиловать любую особь женского полу. Все-таки у вас была психотравма, мой суровый босс…

– Вас когда-нибудь… насиловали?

Джон сам не знал, как у него вырвался этот вопрос. Наверное, потому, что он в этот момент опять вспомнил Боско и его руки, суетливо лапающие Морин О’Лири. Боско вполне был способен на изнасилование.

– Нет, этого ужаса в моей жизни, слава богу, не было. Меня бережет мой ангел-хранитель. Я ведь католичка. Кроме того, у меня есть отец, который меня обожает, и младший братик… у которого телосложение, как у морского пехотинца. И у него черный пояс по карате.

– А у вас, надо полагать, полно медалей по баскетболу?

– Ох, зачем я вам сказала!

– Что ж, даже у прекраснейшей из женщин должны быть слабые места.

– Вы на самом деле так думаете?

Морин было приятно слышать такое от Джона Карлайла. Честное слово. Ей много раз делали комплименты, но почему-то именно в устах Джона Карлайла комплимент хотелось считать правдой.

Джон заерзал на сиденье, и джип начал выписывать разухабистые петли.

– Послушайте, мисс О’Лири…