Да знаю я, знаю…

Виктория сделала вид, что пристально разглядывает красно-синие страницы меню с причудливыми названиями, выполненными светлым шрифтом. Про себя отметила нелепость оформления меню. Она знала, что закажет (как всегда, греческий салат и крепкий кофе), но чем-то надо было отвлечься.

По залу пробежала волна шепота.

Да, лондонцы славятся умением держать свои чувства под контролем.

Еще одна усмешка. Виктория знала, что она некрасива. Знала она и реакцию окружающих на ее внешность.

– Двойной эспрессо и греческий салат, пожалуйста, – бросила она подошедшему официанту.

Он принял заказ и удалился, оставив Викторию один на один с ее мыслями и одиночеством. Некоторое время женщина еще ощущала на себе взгляды посторонних, немного настороженные: не все могут быстро и адекватно среагировать на «разрыв шаблона». Если женщина держится, как королева, если все ее движения, жесты проникнуты достоинством и уверенностью – значит, она, по меньшей мере, привлекательна. Хороша собой. Красива.

Ха!

А если ее даже симпатичной могут назвать только сестра да мама с папой – в порыве любви и нежности? Вытянутая форма черепа, удлиненное лицо, узкий длинный нос, небольшие глубоко посаженные глаза – и пухлые губы, контрастно выделяющиеся на этом истонченном лице…

Она достала из сумки ежедневник и перелистнула несколько страниц. На глаза попалась запись, сделанная четким размашистым почерком Клер, ее сестры: ряд цифр и имя с фамилией. Эх, сестренка, я знаю, ты на меня не обидишься! Виктория достала ручку и со злостью перечеркнула страницу.

Если бы люди и воспоминания вот так же легко вычеркивались из жизни!

– Тори, дорогая, ты можешь говорить, что хочешь, но я уже все решила! – Когда Клер делала подобные заявления, это могло означать только одно: воплощение в жизнь того, что она задумала, может быть отложено ненадолго лишь по причине стихийного бедствия.