- Банда негодяев! Рады показать власть над бедными парнями! - раздался за Марианной разъяренный голос.

Обернувшись, она увидела Гракха. Юный кучер должен был бросить их карету на площади в деревне Жантильи, где Марианна и Аркадиус его оставили, чтобы прийти, в свою очередь, посмотреть на отъезд каторжников. Он стоял с обнаженной головой, сжав кулаки, крупные слезы стекали по его щекам, смешиваясь со слезами небесными, в то время как она провожала взглядом удаляющуюся повозку с Язоном. Когда она исчезла в тумане, а другие последовали за ней и проехала лязгающая железом двуколка с кухней и запасными цепями, Гракх посмотрел на свою хозяйку, рыдающую на плече у Жоливаля.

- Что, так его и оставить там? - сквозь сжатые зубы процедил он.

- Ты знаешь прекрасно, что нет, - ответил Жоливаль, - и что мы не только последуем за ним, ни и попытаемся сделать все, чтобы освободить его.

- Тогда чего мы ждем? Хоть как вас ни уважай, мадемуазель Марианна, но от слез цепи не лопнут. Надо что-то делать! Где первая остановка?

- В Сен-Сире! - сказал Аркадиус. - Там будет очередной обыск.

- Мы туда доберемся раньше! Пошли!

***

Карета, скромная дорожная берлина без всяких внешних признаков роскоши и запряженная сильными почтовыми лошадьми, ждала с зажженными фонарями возле моста через Вьевр. С наступлением дня стоявший на берегу реки кожевенный завод, заполнявший неприятным запахом это красивое место, над которым возвышалась четырехгранная башня церкви, стал пробуждаться. Марианна и Жоливаль молча заняли свои места, в то время как Гракх одним прыжком взлетел на сиденье. Звонкий хлопок кнута достиг ушей лошадей, и, заскрипев осями, карета тронулась с места. Долгое путешествие в Брест началось.

Прислонившись щекой к шершавой обивке, Марианна плакала.