— Я не хочу ни с кем встречаться, Виктор.
— Ты ведь не собираешься отступать. Янтарные глаза Фэб вспыхнули темным огнем:
— Я не могу больше выносить этот бедлам.
— Фэб, крошка, — он провел большим пальцем по ее щеке, — люди не всегда столь плохи, как ты о них думаешь.
— Мне ненавистна мысль, что кто-то станет жалеть меня.
— Ты бы предпочла, чтобы тебя никто не любил? Она изобразила на лице самоуверенную улыбку и взялась за дверную ручку.
— Я чувствую себя комфортно лишь в атмосфере всеобщего презрения.
Виктор поднял с пола съежившиеся в нелепый комочек чулки Фэб и покачал головой:
— Фэб, Фэб, когда ты перестанешь ломать себя?
— Когда добьюсь совершенства, — фыркнув, ответила она.
Глава 2
Брайен Хиббард, удобно устроившись в гостиной, разложил на коленях бумаги.
— Приношу извинения за свое вторжение сразу после похорон, мисс Сомервиль, но ходят слухи, что вы собираетесь улететь из Чикаго завтра же вечером.
Адвокат оказался плотным мужчиной небольшого роста, лет сорока с небольшим, с красноватой кожей и седеющими волосами. Отличного покроя угольно-черный костюм все же не мог полностью скрыть его небольшое брюшко. Фэб разместилась напротив него в одном из широких кресел, стоявших перед огромным каменным камином. Она всегда ненавидела эту темную, обитую панелями комнату, увешанную чучелами птиц, задранными к потолку черепами убитых животных и с пепельницей, вырезанной из копыта жирафа.
Когда Фэб скрестила ноги, тонкая золотистая цепочка полукругом легла на ее колено, поблескивая на свету. Хиббард опустил глаза и откашлялся.
— У меня нет причин задерживаться здесь дольше, мистер Хиббард. Молли возвращается в лагерь завтра днем, а мой самолет отбывает несколько позднее.
— Боюсь, что ваш отъезд создаст вам определенные трудности. Завещание вашего отца имеет некоторые нюансы.