— …поэтому состояние вашего отца не так велико, как это было в восьмидесятые годы. Он распорядился продать этот особняк, и вырученные за него деньги отписать в пользу вашей сестры. Однако его шале не станет выставляться на продажу в течение по крайней мере года, поэтому ваша сестра и вы можете им сейчас пользоваться.

— Шале? Я ничего о нем не знаю.

— Этот… гм… коттедж расположен неподалеку от спортивного комплекса «Чикагских звезд». Мистер Сомервиль… гм… держал его для личного пользования.

— Для своих любовниц, — решительно уточнила Фэб.

— Да, в общем, наверное, это так. Шале пустует уже в течение полугода. К несчастью, это единственная собственность мистера Сомервиля, не связанная напрямую с футбольным бизнесом. Впрочем, финансовая ситуация складывается не так уж плохо…

— Я и думать не думала ни о каких шале. Одна футбольная команда, я полагаю, должна была стоить отцу миллионы.

— Футбол — весьма надежное помещение денег, мисс Сомервиль, хотя тут, как и во всяком деле, имеются свои сложности…

Заметив странное выражение лица Фэб, Хиббард внезапно наклонился к ней и доверительным тоном спросил:

— Вам не нравится футбол?

— Нет. — Фэб произнесла это с излишней горячностью, и адвокат с любопытством взглянул на нее. Она сделала рукой отстраненный жест:

— Я скорее принадлежу к типу людей, болтающихся по картинным галереям и закусывающих в харчевне «Цирк» перед вечерним посещением экспериментального театра. Я лакомка, мистер Хиббард Она мысленно порадовалась своему остроумию, но мужчина даже не улыбнулся.

— Трудно поверить, что дочь Берта Сомервиля не любит футбол.

— Практически невозможно, — небрежно бросила Фэб. — Но тем не менее это факт. Меня тошнит от запаха пота — собственного или чьего-либо еще. К счастью, мой бесподобный кузен Рид невероятно потеет, поэтому фамильной футбольной династии ничто не грозит.

Адвокат поколебался, лицо его приняло откровенно кислое выражение.