— Вся эта история мне очень не по нутру, Дэн. Берт, очевидно, просто рехнулся на старости лет…

То, что Фэб Сомервиль вытворяла с командой, и так доводило Дэна до белого каления, и ему не хотелось думать об этом сейчас, чтобы не завестись. Он вновь принялся разглядывать элегантную конгрессменшу, беседующую с одним из чикагских олдерменов. Черты лица ее были спокойны, жесты немного размашисты, но изящны. Штучка высокой пробы — от головы до пят; она была явно не из тех женщин, которых можно представить со следами муки на носу или с ребенком на руках. Он отвернулся. Ему была нужна женщина, перепачканная в муке.

После долгих лет разгула и скоротечной женитьбы, закончившейся крахом, Дэн Кэйлбоу пребывал в серьезном намерении обзавестись прочной семьей.

В возрасте тридцати семи лет его вдруг потянуло к тихой пристани, к дому, полному ребятни, и он стал подумывать о женщине, которой больше по душе стирка пеленок, чем поиски острых ощущений.

Он решил окончательно порвать с прежней жизнью. Хватит с него милых карьеристок, очаровательных кошечек и умопомрачительных секс-бомб. Он найдет себе скромную женщину, которой понравятся его вечно растрепанные волосы, поношенные джинсы и его старая пропотевшая рубашка. Такую женщину, которой никогда не взбредет на ум кружить кому ни попадя голову и пропадать по ночам у подруг. И тогда — он поклялся себе — его скитания будут окончены. Он не обманывал свою первую жену, не станет надувать и последнюю.

Тулли Арчер меж тем продолжал свой нескончаемый монолог:

— Знаешь, я не люблю говорить плохо о ком бы то ни было, но эта красотка достала меня, обозвала «конфеткой». Проклятие, Дэн. Это не тот человек, которому должна принадлежать футбольная команда.

— Ты абсолютно прав.

Лицо безбородого Санта-Клауса сморщилось как у ребенка.

— И потом, у нее есть пудель, Дэн. Ты только вдумайся — пу-удель! Ни для кого не секрет, что тренеры «Медведей» всегда цапаются с Майком Мак-Кэски, но, будь я проклят, они по крайней мере не работают на хозяина, разгуливающего с французским пуделем. Говорю тебе, я теперь избегаю знакомых ребят, они и так уже животики надорвали, глядя на нас.