- Достоевского. Я собираюсь приступить к самостоятельному изучению его творчества этой осенью.

- У меня нет слов. Достоевский - тяжелое чтение для юных девушек.

- Но не для меня. Я достаточно развита.

Фэб хотела улыбнуться, но вовремя спохватилась.

- Очень хорошо. Ты успеваешь в школе?

- У меня исключительно высокий балл - десять. Фэб припомнила одиночество своих школьных дней. Это так тяжело - выделяться из своих сверстниц. Выражение лица Молли не изменилось.

- Я довольна своими умственными способностями.

Большинство девочек в моем классе - настоящие тупицы.

Грустно глядя на несносную маленькую формалистку, Фэб все же не осуждала ее. Рано или поздно дочерям Берта Сомервиля придется пробивать собственную дорогу в жизни. Да и сама она в детстве не раз уходила в себя, когда тощие, как селедки, подруги дразнили ее толстушкой. Чтобы обрести вес в их глазах, Фэб стала возмутительницей школьного спокойствия. Вот и Молли сейчас прячется в свою скорлупу.

- Извини меня, Фэб, но я дошла до очень интересной главы и хотела бы вернуться к ней.

Фэб пропустила мимо ушей попытку сестры выставить ее за дверь и еще раз завела разговор о Нью-Йорке. Но Молли упорно стояла на своем. И Фэб в конце концов была вынуждена признать свое поражение.

Стоя в дверях, она со вздохом произнесла:

- Надеюсь, ты известишь меня, если тебе что-нибудь понадобится, не так ли?

Молли кивнула, но Фэб не поверила ей. Девчонка скорее примет крысиный яд, чем обратится за помощью к старшей сестре.

Спускаясь по лестнице, она попыталась стряхнуть с себя подавленность. Услышав, как в гостиной Виктор болтает по телефону со своим менеджером, и не желая сейчас никого видеть, она проскользнула в кабинет отца. Там, в кресле, стоявшем возле застекленного шкафа с коллекцией оружия, свернулась калачиком Пу. Лохматая белая головка пуделя резко вскинулась. Пу спрыгнула с кресла и, радостно помахивая хвостом, бросилась к своей хозяйке.