Дэн поставил машину на маленькой автостоянке, и они втроем, не считая Пу, двинулись к гомонящей многоголосой толпе, которая собралась под вековыми деревьями. Каждый сентябрь "Парк Ривердок" устраивал здесь красочную ярмарку искусств, где разнообразные таланты - художники, скульпторы, ювелиры и стеклодувы - выставляли свои работы на всеобщее обозрение. Ярко расцвеченные знамена развевались на ветру, и сама выставка напоминала огромный калейдоскоп.

Дорожки набережной заполняла свободно текущая толпа. Молодые пары толкали перед собой сияющие никелем коляски или носили пухлощеких младенцев в заплечных ранцах. Люди постарше в ярких цветных нарядах или костюмах для гольфа прогуливались среди экспонатов, выбирая себе сувенир по душе. Лица подростков были чисты и, судя по всему, обрабатывались дорогостоящими дерматологами, в улыбках некоторых из них блестели золотые мосты. В толпе мелькали хорошо одетые афроамериканцы, смуглые испанские лица и белые бурнусы арабов.

Фэб чувствовала себя так, словно случайно попала в центр американской мечты, где бедность и этнические споры были давно и надежно изжиты. Она знала, что городок имеет проблемы, но тому, кто прожил семь лет в Манхэттене, эти проблемы казались мизерными. Здесь не встречалось голодных, завистливых или потухших глаз, все были сыты, довольны, веселы и добродушны. Разве было бы плохо, размышляла Фэб, если бы в каждом уголке Америки улицы сияли чистотой, горожане не вставали бы в очередь за разрешением на ношение оружия и чтобы в каждой семье было не менее четырех детей и целая армада "чиви-бронкос" оккупировала автостоянки?