— Ты хотел сказать: «воровать»? Впрочем, это не объясняет и половины тех запахов, которые я на тебе чувствую. Ты при смерти? Или спятил? — Иногда, если вампир чем-нибудь травился или становился жертвой одного из загадочных заклятий или недугов, перед которыми уязвимы вампиры, он начинал везде, где только мог, лихорадочно поглощать пищу, не в силах сдержать себя. Вернее, только мог.

— Просто проголодался, — вежливо ответил Дамой, продолжая разглядывать здание общежития. — Кстати, ты разучился себя вести? Я проделал такой долгий путь, и что же я слышу? Может быть, «здравствуй, Дамон» или «как я рад тебя видеть, Дамон»? Нет. Я слышу: «Чем ты занимался, Дамон?» — Он состроил обиженную гримасу.— Что сказал бы синьор Марино, братишка?

— Синьор Марино? — процедил Стефан сквозь зубы, удивляясь тому, как ловко Дамон ухитряется каждый раз задеть его за живое — на этот раз вспомнив человека, в давние времена учившего их этикету и танцам. — Синьор Марино несколько веков назад превратился в прах. По-хорошему, мы должны были сделать то же самое. Но это не имеет отношения к на разговору, Я задал вопрос — чем ты занимался, и ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Мне кажется, что ты опустошил половину девушек этого города.

— Девушек и женщин, — поправил его Дамон, издевательски подняв палец. — Политкорректность еще никто не отменял. Кстати, сам-то ты не хочешь пересмотреть свою диету? Будешь больше пить — может, хоть немного поправишься. Не согласен?

— Больше пить?.. — Фразу можно было закончить разными способами, но ни один не годился. — Пробле в том, что ты, — сказал он невысокому, стройному и жилистому Дамону, — можешь прожить еще сколько угодно, но больше не вырастешь ни на миллиметр. А теперь, после того как ты натворил черт-те что, и все это придется разгребать мне, — может быть, все-таки расскажешь, чем занимался?