— Извини, — сказал Стефан. — Я просто хотел сказать, что, если узнает хоть одна живая душа, Елена уже не будет в безопасности. Информация сразу же попадет в газеты. И что нам делать

— Я тебя поняла, — коротко сказала Мередит, наклонившись вперед, чтобы Стефан мог ее видеть. — Не беспокойся. Каждый из нас даст клятву, что не скажет и, — на секунду ее темные глаза сверкнули на Кэролайн.

— Обстоятельства меня задать вам один вопрос, — Стефану пришлось вспомнить все приобретенные в эпоху Возрождения навыки дипломатии и куртуазности, тем более что из четырех его собеседников три были представительницами прекрасного пола. — Имеются ли в вашем распоряжении средства сделать эту клятву действенной?

— Думаю, имеются, — вежливо ответила Мередит, на этот раз глядя Кэролайн прямо в глаза. Кэролайн вспыхнула, и ее бронзовые щеки и шея стали пунцовыми. — Мы примем необходимые меры предосторожности, после чего появимся у вас непоздним вечером.

Бонни, державшая в руках телефон, спросила:

— Кто-нибудь хочет еще что-нибудь сказать?

Большую часть разговора Мэтт не проронил ни слова. Теперь он вздернул голову, разметав копну светлых волос. Потом, словно не в силах больше сдерживаться, выпалил:

— А с Еленой-то нам можно поговорить? Хотя бы поздороваться? Просто уже... целая неделя прошла.

Его смуглая кожа светилась отраженным солнечным светом, почти как у Кэролайн.

— Думаю, будет лучше, если вы просто придете. Тогда все вопросы отпадут сами собой.

— Стефан повесил трубку.

Они сидели за старым столиком на заднем дворе дома Мередит.

— Так. Как минимум надо принести им какой-нибудь еды, — сказала Бонни, рывком вставая со стула. — Бог знает, чем их кормит миссис Флауэрс, — если кормит. — Она сделала несколько волнообразных движений руками, словно хотела, чтобы все остальные тут же взмыли в воздух.