И ногой ступить не смог бы". Молвил юный Ёукахайнен: "Мой отец во многом сведущ, Мать намного больше знает, Но всех больше сам я знаю. Если я хочу поспорить И с мужами состязаться, Посрамлю певцов я пеньем, Чародеев зачарую; Так спою, что кто был первым. Тот певцом последним будет. Я его обую в камень, Ноги в дерево одену, Наложу на грудь каменьев, На спину дугу из камня, Дам из камня рукавицы, Шлемом каменным покрою!" Так, упрямый, он решает И берет коня в конюшне: Из ноздрей огонь пылает, Брызжут искры под копытом: Он взнуздал коня лихого И запряг в златые сани. Сам уселся он на сани, Сел удобно на сиденье И коня кнутом ударил, Бьет кнутом с жемчужной ручкой. Лошадь добрая рванулась, Конь помчался по дороге. Вот уж дом родной далеко, Скачет день, другой день скачет, Третий день он быстро мчится; А когда прошел и третий, Прибыл к Вяйнёлы полянам И просторам Калевалы. Старый, верный Вяйнямёйнен, Вековечный прорицатель, Был как раз на той дороге, По пути тому он ехал Среди Вяйнёлы полянок, По дубравам Калевалы. Ёукахайнен юный, буйный, На него наехал быстро; Зацепилися оглобли, И гужи переплелися, Хомуты вдруг затрещали, И дуга с дугой столкнулась. Тут они остановились, Стали оба, размышляя... Из двух дуг сочилась влага, От оглобель пар поднялся. И промолвил Вяйнямёйнен: