И конечно, ты оказался именно таким, каким я тебя представлял! Ты был высокомерен и заносчив, как черт, но это было у тебя в крови, таким уж тебя воспитали и я не мог винить тебя за это. Но я видел и то, что беспробудное пьянство и самый гнусный разврат уже почти уничтожили в твоей душе то лучшее, что в ней было когда-то. Самая подлая смерть ждала тебя и порой мне казалось, что ты и сам догадывался об этом. Но я не мог допустить, чтобы это случилось, не мог, особенно, когда заглянул тебе в глаза.
В них было сожаление и какая-то непонятная тоска и ещё что-то странно напоминающее взгляд твоей покойной матери на портрете. Была в этом взгляде какая-то загадочная грусть и покорность судьбе, как будто эта изумительная женщина заранее знала о том, какое горе ты когда-нибудь принесешь ей. Однако, как бы то ни было, ты по-прежнему был её ребенком, её сыном, которого она обожала, и только это много лет назад и спасло тебя от моей мести.
В ту ночь я торжественно поклялся, что сделаю из тебя достойного человека. Либо ты вновь станешь мужчиной, либо обретешь покой на дне океана. И, Бог мне судья, малыш, но я чуть было не сдержал свою клятву в первый месяц после твоего появления на корабле. Твое бесконечное нытье и жалобы чуть было не стоили тебе жизни.
Но, как ни странно, ты выстоял. Она могла бы гордиться тобой, думал я. К несчастью, мне не дано было счастье узнать прекрасную даму с портрета, но зато я любил её так, как никогда и никого в своей жизни. Может быть, это чувство было сродни безумию. Иногда я чувствовал, что попал в ловушку, из которой мне не выбраться до конца моих дней, ведь я обречен тешить себя бесплотной мечтой. С таким же успехом я мог бы ловить лунный свет, но ни за что в мире я не согласился бы отказаться от этой страсти.