Тем не менее, он наверняка способен понять степень ее признательности, если Рональд избавил бы ее от Гарри и той грязной жизни, которая царила в доме. Мелани собралась сказать Уолтеру это, но он опередил ее своим монологом.

— Рональд забудет вас, нужно только время. Для него вы просто юношеская мечта. Вы сделали парня несчастным, и мы оба знаем об этом. — Он порывисто провел рукой по волосам, гнев, ярость ощущались в каждом движении. — Черт побери! Я не позволю вам выйти за Рональда. Мне не нравится Гарри и вы тоже мне не нравитесь.

— Это было заметно с самого начала, — мрачно сказала Мелани. — И что дальше? — Лучше знать все, подумала она. — Как вы собираетесь помешать мне?

— Не думаю, что мне придется вмешиваться, — ответил он с отвращением и усталостью. — Мне кажется, на этот раз Рональд встретит вас равнодушно. Так что оставайтесь здесь. Чувствуйте себя как дома. Но не забывайте о том, что я вам сказал, Мелани. Я вам не друг. Мне до тошноты надоели страдания брата из-за вас, и, если понадобится, я вмешаюсь.

Она кивнула.

— Благодарю за искренность.

Ей удалось скрыть горький сарказм.

— Не надо благодарить. Если пострадает Рональд, будете держать ответ передо мной. И возможно, вы еще пожалеете, что не остались с Гарри.

Кэрол пребывала в радостном возбуждении. Мелани передала сестре разговор с Уолтером, разумеется, в отредактированном варианте, правда, все ее предосторожности были напрасны. Кэрол едва слушала, а поняв, что они остаются, тут же бросилась к чемодану на поиски купальника.

Весь день девушки провели на пляже, прогулялись в магазин за ленчем и устроили настоящий пикник. В хлеб попадал песок и напитки были теплыми, но выдержать еще одно застолье в обществе Уолтера Мелани была не в состоянии.

К вечеру Мелани предложила заскучавшей Кэрол сыграть партию в теннис до захода солнца. Она успела приметить, что неподалеку от дома расположен теннисный корт. Когда они добрались до корта, оказалось, что он занят. Уолтер, бронзовый от загара, в традиционной белой теннисной форме, по-видимому, обыгрывал молодого человека с таким же загаром, который чертыхался каждый раз, как пропускал мяч.