Быстро одевшись, я закрыла дверь на все засовы и вызвала лифт. Живу я на семнадцатом этаже вполне приличного (с виду) двадцатиэтажного дома, поэтому лифта по многим причинам избежать не могу, а могла бы, избегала бы с удовольствием. Хотя он, бывает, ломается, и тогда я начинаю проклинать всю современную цивилизацию и не без оснований подозревать, что в какой-то момент человечество пошло явно порочным и ошибочным путем. Ну на фига люди стали строить высотки; чем плохо жить поближе к земле, в прекрасной одноэтажной избе? Путь пешком вниз, а того хуже – вверх, в случае поломки берегущего здоровье лифта занимает у меня примерно столько, сколько дорога на метро до противоположной точки столицы. Но непередаваемые ароматы в кабинке подъемника бьют все рекорды. Тут-то угодивший в западню пассажир и понимает, что дом наш приличен только с виду. Я уж было хотела вырубить и вырезать на всех стенах бессмертную фразу Зиновия Гердта: «Дорогие, осчастливьте, перестаньте писать в лифте!», но передумала. Те, кто прочитает и поймет тонкий юмор, и так не писают, а подавляющее большинство или не умеет читать, или не врубится, осерчает и удвоит усилия. Привычно зажав нос и стараясь не соприкасаться с сомнительного вида стенами, я зашла внутрь, нажала кнопку и устремилась навстречу новым приключениям!