
Днем Мэри прикидывала, ожидая его на причале, — напрасно, как оказалось, — стоит ли им вообще встречаться. Она попала в заколдованный круг, из которого невозможно было вырваться: влюбилась в человека, собирающегося жениться, но не на ней. Пусть даже влечение казалось взаимным, Мэри все равно считала неправильным испытывать подобные чувства к человеку, который дал обещание другой.
Она перевела дыхание.
— Может быть, нам не стоит…
— Я надеялся, что ты это скажешь! — Генри на мгновение притянул ее к себе, а затем, улыбаясь, отпустил. — Это ненадолго. Как я говорил, судя по прошлому визиту, Томас продержится здесь лишь день–другой. А потом мы опять сможем встречаться, не опасаясь его.
Мэри хотела сказать совсем другое. Как ни было ей больно, она пришла к единственно возможному для себя решению — их отношения в том виде, в каком они существовали, следовало прекратить. По крайней мере, до тех пор, пока Генри не решит, как быть с помолвкой. Но тот, похоже, не понял ее…
— Ты просто чудо, Мэри! — слегка задыхаясь, проговорил Генри. — Каким же дураком я был, полагая, что у нас с Эйлин все наладится! Он покачал головой, сокрушаясь о своей непредусмотрительности. — Я все устрою, милая, вот увидишь. А пока я собираюсь держаться подальше от Томаса. И тебе советую.
Легче сказать, чем сделать!
Все произошло так, как надеялась Нина: папа вернулся и отнесет ее вниз к обеду. А это значило, что ему пришлось подняться в спальню девочки, чтобы забрать ее. Поскольку Мэри тоже находилась там, помогая Нине надеть самое лучшее платье — из красного бархата, отделанное великолепными кружевами у шеи и на рукавах, — то не прошло и часа, как она вновь столкнулась с Томасом.
Поскольку Тэлфорды относились к семействам, переодевающимся к обеду, его черный вечерний костюм, белоснежная рубашка и черный галстук–бабочка не сильно удивили Мэри. Тот факт, что официальный стиль его одежды лишь ненамного скрывала сдерживаемую силу, также не стал для нее сюрпризом. Томас Тэлфорд был из тех мужчин, которые буквально излучают властную мужественность.
