— Но ведь выход наверняка есть! Можно работу, например, найти…

Плам заморгала, чтобы прогнать навернувшиеся на глаза слезы. Она давно поняла, что слезы никогда не помогают.

— Я дочь джентльмена, Дел. Мое образование свелось к ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей.

— Ты можешь работать гувернанткой или учительницей.

— С моей-то репутацией?

Корделия опустила глаза.

— О да, об этом я забыла.

— Могу тебя заверить, что ты единственная, кто забыл об этом. — Плам вздохнула. Вздохи, как и слезы, не особенно помогали, но по крайней мере после них не краснели глаза и из носа не текло.

— А может, напишешь еще одну книгу? — Корделия подняла на подругу повеселевшие глаза. — Ты же можешь написать еще одно «Руководство».

— Нет, не могу. Даже если бы у меня хватало материала — а его нет, мои отношения с Чарлзом свелись всего к каким-то шести неделям, — я уже спрашивала издателя, и он сказал, что судебные иски и внимание со стороны правительства сводят доход к нулю. Боюсь, что литературная карьера Вивьен ла Блу завершилась.

— О…

Плам посмотрела на небольшую, но ухоженную лужайку у дома викария, и плечи ее поникли. Пчелы радостно жужжали среди роз и гиацинтов, воздух был напоен ароматами и звуками, которые Плам так сильно полюбила. Если бы только она могла отсидеться в своем уютном маленьком домике, пока не найдет себе мужа — мужчину, который прочно свяжет с ней свою жизнь.

— Боюсь, все, что отделяет меня от работного дома, — это пять шиллингов, спрятанных в старой перчатке, и скудное пособие, которое Том получает раз в квартал. Я вынуждена одалживать у нее пособие, но этих денег нам с ней, конечно, не хватает.