Алиса не смогла сказать ни слова. Она стояла, с наполняющимися озерами глаз, из которых скатывались одинокие слезинки, проложившие на замурзанном личике канавки. Женька молчала и хлопала ресницами, судорожно прижимая куклу к себе. Деревянными шагами Алиса прошла мимо подруги и вошла в свою квартиру.

Скандал уже затухал. Алиса сразу это поняла по тем отголоскам, которые доносились из кухни. Мать рыдала, а отец что-то говорил, раздраженно и отрывисто, как всегда, когда сердился. Бабушки не было видно. Она наверняка притаилась где-то в глубине квартиры, чтобы не попасть под горячую руку дочери или зятю. Когда Алиса оказалась в прихожей, ей захотелось броситься к родителям, рассказать им про коварную Женьку, но едва она сунулась в кухню, как отец развернул ее, шлепнул по попе и захлопнул дверь. Спорить с отцом Алиса не решилась и ушла в комнату, которую делила с бабушкой. Та действительно сидела там, стараясь не дышать. По плотно сжатым губам старушки, Алиса поняла, что в доме что-то не так…

«Что-то не так, что-то не так…» отбивали ходики с кукушкой на стене. «Не так-не так», соглашался поезд, проносившийся сов сем рядом. Дома Алисы стоял рядом с железной дорогой. Иногда проносившиеся мимо поезда свистели так, что маленькой девочке казалось, что они влетят в ее комнату. Успокаивала мысль, что поезда ходят все-таки на первом этаже, а Алиса жила на втором, так что на этот счет беспокоиться следует скорее противной бабе Нюре, живущей как раз под квартирой Алисы. И потом, поезд – это все-таки что-то земное, понятное… Не похожее на темные кляксы под кроватью, которые так и норовили схватить тебя за ногу…

При виде Алисы, бабушка испуганно подскочила на месте. И хотя она улыбнулась внучке, Алиса поняла, что бабушка напугана, и ничуть не меньше ее.