Дэвид жил не в общежитии, а снимал комнату на двоих с другом из колледжа. Платила за квартиру Элеонора, хоть она даже и не знала, где эта квартира находится, и никогда там не была. Она как-то пыталась выяснить у Дэвида ее местоположение, но он отвечал очень коротко: «Недалеко от Стейшн-Роуд». Элеоноре хотелось бы узнать по-подробнее, потому что недалеко от Стейшн-Роуд было больше десятка улиц, но допрашивать его она не хотела. Она знала, как Дэвид не любит, когда до него, как он говорил, «докапываются».

Вскоре наступил канун Рождества, и, поскольку Элеоноре обещали дать выходной. Рождество они с Дэвидом решили провести вдвоем. Но совершенно неожиданно Дэвид позвонил и хриплым, осипшим голосом сообщил ей, что ужасно простудился и что лучше ему пока что отлежаться.

Когда Элеонора предложила поухаживать за ним, Дэвид слегка раздраженно заметил:

— Ты ведь сейчас одна зарабатываешь на хлеб. Что будет, если и ты простудишься и тебе придется оставить работу?

Элеонора не могла не признать, что он прав, хотя и очень расстроилась. Так что в Рождество она взяла себе подработку.

Так получилось, что простуда Дэвида продлилась и до Нового года, поэтому увидеться друг с другом они смогли только в январе.

Они договорились поужинать — как всегда, на скорую руку. Они шли по темной заснеженной улице навстречу сильному ветру со снегом, и Элеонора решила, что лучше купить что-нибудь с собой и поехать к нему на квартиру. Дэвид все еще неважно выглядел после болезни.