В Корпусе, согласно его названию, сосредоточен почти весь инженерно-технический персонал завода, если не считать жалкой горстки, которая не может оторваться от своего непрерывного производства (к примеру, сталелитейного) и всегда находится при нем. Хотя какое вам дело до непрерывного производства? Конечно же, никакого, а потому я продолжу про другое.

Двери нашего паршивого технического бюро выходят в длинный коридор, в котором ничего, кроме них, больше и нет. Двери, двери, двери... и еще раз двери. Налево, направо, налево, направо... Когда-то двери были утоплены в ниши и ходить по коридору было совершенно безопасно. Теперь на нашем этаже сделали евроремонт и... Вы улыбаетесь? Уже поняли, да? Точно! Впереди старых дверей на уровне стен коридора навесили новые – белые, с золотистым кантиком и очень смешными надписями «Офис такой-то...», «Офис эдакий...». Догадываетесь, что происходит, когда одновременно открываются в коридор сразу две белые с золотом двери: которая налево и которая направо? Муха под резиновым пластом мухобойки наверняка чувствует себя уютнее, чем инженерно-технический работник, попавший между двумя европеизированными створками.

А стены! Их оклеили бумажными обоями под покраску. Покрасили в тон рассыпчатой нежно-розовой пудры «Рашель». У моей бабушки в молодости была такая. Продавалась в круглой коробочке из папье-маше и открывалась за шелковую кисточку, приделанную к верхней крышечке. Можете себе представить, во что превратило эту «Рашель» в какие-то две недели наше мужичье, привыкшее обсуждать самые животрепещущие вопросы производства (и не только его), привалившись плечами и спинами к стенам и пуская кольца малоароматного дыма дешевых сигарет. Честное слово, раритетная стенная газета «За передовой труд» и стенд с графиком шахматно-шашечного турнира между работниками бюро, которые украшали стены коридора до евроремонта, выглядели значительно лучше.

Кстати, тут как раз есть смысл сказать и о мужичье.