— Спасибо, хорошо. Я с радостью — если у тебя на это есть время — расскажу тебе о своей жизни. Впрочем, думаю, время у тебя есть, потому что, если верить табличке на дверях, магазин закрывается только через час, а посетители, кажется, к тебе гурьбой не ломятся.

Линдсей едва сдержалась, чтобы не наговорить ему резкостей.

— Отлично, — сказала она, подходя к кассовому аппарату. По крайней мере нужно занять чем-нибудь руки, чтобы иметь возможность не смотреть на него.

Гибб последовал за ней.

— Симпатичный у тебя магазин.

— Тебя, кажется, это удивляет.

— О, нет. Что бы ты ни делала, Линдсей, можно ожидать, что все будет на высшем уровне. — В его голосе прозвучала едва заметная ирония, сводившая на нет весь комплимент. — У тебя всегда была тяга к самому лучшему.

Вот только муж ей достался не самый лучший, едва не вырвалось у нее.

— И благодаря этому могу покупать оптом разные безделушки, — с усмешкой ответила она. — Это помогает мне сэкономить много денег.

— И позволяет чем-нибудь занять свободное время.

Если бы он только знал, что на самом деле работа была единственным, что спасало ее от долгих часов отчаяния… Но Линдсей вовсе не собиралась сообщать ему об этом.

— Да. Этот магазин — прекрасное для меня занятие. Гораздо интереснее, чем, к примеру, сидеть за вышиванием у окошка. — Она вынула из аппарата кассовые чеки и принялась их пересчитывать.

Гибб подошел к прилавку с хрусталем и принялся что-то на нем разглядывать.

— Удивительно, что у тебя нет помощников.

— К твоему сведению, помощники у меня есть.

Так что тебе очень повезло, что ты застал меня здесь одну.

Прямо около магазина хлопнула дверца машины, и это прозвучало словно выстрел в тишине. У Линдсей замерло сердце, она подняла голову.

Мальчик, выбравшийся из машины, вихрем взбежал по ступенькам и шумно ворвался в магазин. Его светлые волосы были растрепаны, а пиджак застегнут криво, да и то не на все пуговицы. Он затормозил только у самого прилавка и бросил на пол школьный рюкзак.