Лицо Гибба словно окаменело. Значит, известие о том, что его бывшая жена до сих пор носит его фамилию и даже передала ее своему сыну, явилось для него неожиданностью.

Бип повернулся к матери:

— Так как же, мам? Можно я пойду? Линдсей кивнула. Слов у нее не было. Бип радостно забросил рюкзак за прилавок и бросился к выходу, к ожидавшей его машине, не обратив внимания на застывших в напряженном молчании взрослых. Вместе с ним из магазина словно вылетел весь кислород, потому что Линдсей стало трудно дышать, а когда она взглянула на Гибба, его лицо показалось ей странно посеревшим.

В молчании прошла еще одна бесконечно долгая минута. Наконец он спросил:

— Зачем ты сохранила мою фамилию, Линдсей?

Она пожала плечами:

— А разве не ясно? Мне она нравится больше, чем Арментраут. А поскольку с тобой я связаться не могла… Я думала, ты об этом знаешь.

— Твой отец ничего не сказал мне.

— Полагаю, он счел, что тебя это не касается.

— Как и то, что у тебя есть сын.

— Бип уж точно к тебе не имеет никакого отношения.

— Сколько ему лет?

— Восемь.

— Это становится любопытным. Полагаю, сейчас ты сообщишь мне, что он — мой сын.

— Даже и не собираюсь. Просто ему исполнилось восемь лет. — Линдсей так и видела, как в его голове крутятся цифры и значки математических вычислений. — Помнишь, Гибб? Я развелась с тобой потому, что ты был до такой степени Против того, чтобы иметь ребенка, что не желал это даже обсуждать. Так зачем же мне тратить время и убеждать тебя, что Бип — твой сын? Может быть, для того, чтобы получать с тебя алименты? — Сарказм в ее голосе ясно говорил о том, что она даже не думала ждать от Гибба какой-либо денежной поддержки.

Снова повисла долгая мучительная тишина. Когда Гибб наконец заговорил, к удивлению Линдсей, в его тоне не было ни злости, ни облегчения — только хладнокровное спокойствие.

— Тебе, вероятно, не составило труда найти другого мужчину после того, как я убрался из твоей жизни.