Внезапный леденящий ужас, охвативший Линдсей, застал ее врасплох. Они с Гиббом расстались девять лет назад, наговорив друг другу много резких и обидных слов, и с тех пор ни разу не виделись.

— Я ничего не слышала. А в чем дело, папа? Бен Арментраут вздохнул.

— Он здесь, Линдсей.

Гибсон Гарднер в Элмвуде.

У Линдсей кружилась голова, ее бросало то в жар, то в холод. Она с трудом сглотнула ком, вставший в горле, и опустилась на подоконник, сжимая в руке телефонную трубку.

В первый год после их развода она опасалась, что он вернется. Порой ее даже мучили ночные кошмары, в которых Гибб возвращался, а она не знала, что делать. Но уже очень давно она поняла, что Гибб не вернется никогда, потому что, какие бы чувства он ни питал к ней прежде, все они погибли в пылу их последней ссоры — так же, как исчезла и ее любовь к нему.

В этой уверенности Линдсей наконец смогла найти успокоение, эта уверенность помогла ей заново выстроить свою жизнь. Она даже сумела простить его, хотя и знала, что понять не сможет никогда.

Но появиться снова, через девять лет…

— Здесь? — Ее голос сорвался. — Ты уверен?

— Я видел его, Линдсей.

— Он приходил на фабрику? Чего он хотел? Зачем он приехал?

— Обсудим все это позднее, — отрезал Бен Арментраут. — Я позвонил тебе потому, что он спрашивал, по-прежнему ли ты живешь здесь. Не знаю, зачем ему это понадобилось, но если говорить начистоту, то…

Линдсей перебила:

— Папа, ты точно не рассказал ему о… Внезапно она похолодела и резко обернулась. Гибсон Гарднер стоял на улице у раскрытого окна ее магазина, опираясь одной рукой о раму, а другую засунув в карман светло-зеленых брюк. Он стоял небрежно и раскованно, как танцор, отдыхающий после выступления, и, прищурившись, смотрел на Линдсей.

Та облизнула пересохшие губы.

— Значит, это был ты, — пораженно прошептала она.

Его брови приподнялись.

— Так о чем твой отец не должен был мне говорить? — Его голос звучал в точности так, как тогда, в день их последней, самой горькой ссоры.