Однако, судя по ропоту в быстро собирающейся толпе, Хоуп осознала, что зашла слишком далеко. Она приехала с намерением быть дипломатичной, убеждая себя, что у родных все хорошо. Она только хотела посмотреть, не может ли она чем-то помочь своим сестрам. Но вместо этого она оскорбляет своего отца и церковь. Но она ничего не могла с собой поделать. Она смотрела на их жизнь другими глазами, а та слишком мало изменилась.

— Я вынужден просить тебя уйти, — сказал ей отец. В общем-то это был общественный парк, но Хоуп не стала ему на это указывать. Отец всегда верил, что его власть распространяется за пределы привычной области, поскольку, пока дело касалось его семьи и церкви, так и было. Для него просто не существовало всего остального мира, так что, оставшись в парке, она только навредила бы остальным.

Хоуп глянула на Фейт и Черити:

— Кто-нибудь из вас хочет поехать со мной?

Сестры уставились в пол. Мать открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но потом крепко сжала губы.

— Хорошо, тогда я ухожу, — сказала Хоуп, когда никто не проронил ни слова.

Но Фейт схватила ее за руку.

— Сегодня День матери, — сказала она, не отпуская сестру и обращаясь к отцу. — Может, Хоуп побудет здесь час или два?

— Мы так давно ее не видели, — добавила Мэрианн. — Она не имела в виду то, что сказала. Она на самом деле так не думает, я знаю.

— Зачем ей вообще уезжать? Мне кажется, мы должны отпраздновать ее возвращение, — сказала Фейт. — Ты же помнишь историю о возвращении блудного сына. Сейчас время для радости. — Она заколебалась. — Даже если она не собирается здесь надолго задерживаться. Мы должны, по крайней мере…

— Держись подальше от нее, маленькая мисс. Я не позволю ей отравить тебе душу, — сказал Эрвин, и собственнические нотки в его голосе сообщили Хоуп, что Фейт ему больше чем просто племянница. Сестра носит его ребенка?