Лоуренс внимательно следил за секундной стрелкой и чуть морщился, когда оркестранты не слишком удачно подбирали сочетания для настройки инструментов. У Фелиции было одно незыблемое правило: любое выступление с ее участием начинается точно в запланированное время, даже если на него опаздывают папа римский, британская королева и президент США.

Секундная стрелка пересекла двенадцатое деление, и оркестр грянул вступление к арии из «Трубадура». Занавес медленно пополз вверх. Фелиция нервно передернула плечами и тут же успокоилась, словно сбросила волнение. Царственной походкой она выплыла на сцену, чуть заметно улыбнулась, приветствуя публику, и начала свое выступление песней Азучены из «Трубадура» Верди – одного из самых нашумевших спектаклей последнего времени.

Лоуренс вдохновенно внимал певице. Чистый прекрасный голос заставлял забыть о земном, возносил к небесам, словно на сцене была не капризная женщина, а светлый ангел. Хотя бы ради этих моментов стоило терпеть капризы и причуды Фелиции. Дива пела, и в зале не смел шелохнуться ни один человек. Фелиция, как ни один другой артист на памяти Лоуренса, умела держать зал, заставить плакать и смеяться, задыхаться от восторга и умирать от любви, наверное, потому, что и сама каждый раз плакала, смеялась и умирала.

Сегодня она выкладывалась до конца, отдавая себя зрителям, делясь собой без раздумий, без колебаний. Лоуренс знал, как плохо будет ей завтра, когда катарсис уйдет, и так же хорошо он знал, что делает это Фелиция не ради денег, не ради постоянно меняющихся мужчин и уж точно не ради звездного статуса, а просто потому, что иначе не может. Сейчас не она вела голос, а голос вел ее.

Вдохновленный и обновленный Лоуренс принялся аплодировать вместе с залом и только тогда бросил взгляд на часы. Фелиция как всегда увлеклась: лишних тридцать минут, которые никто не собирается оплачивать. Ну и пусть! Запасы ее таланта настолько неистощимы, что можно немного и протранжирить.