– Если бы я знала, что ты просто маешься дурью, я бы с удовольствием включилась в процесс. Но у тебя какая-то истерическая целеустремленность.

– Погорелов – лучший кандидат в мужья. Во-первых, ему всего тридцать три, – начала загибать пальцы Серафима. – Во-вторых, у него жена сумасшедшая.

– Откуда ты знаешь?

– Я же слышу, как он с ней по телефону разговаривает. Ну, может, не совсем сумасшедшая, но истеричка. Она ревнует его и постоянно проверяет, чем он занят. От такой жены муж рано или поздно обязательно сбежит. Мужчины любят, когда их ревнуют абстрактно, а вот когда их начинают реально выслеживать…

– Смотрю, ты знаток.

– Мил, но я же с людьми работаю, забыла? В приемной начальника многие переживают пиковые состояния. Либо до, либо после визита. А еще я часто бываю жилеткой, в которую они плачутся.

– Знаешь, я тоже работаю с людьми и при этом не считаю себя таким уж психологом.

Мила шила в ателье костюмы и блузки на заказ и мечтала о собственном деле.

– Мне Погорелова просто очень жалко, – призналась Серафима, понизив голос. – Он такой несчастный… И не понимает этого. Его никто не любит, я вижу. Он неотогретый. Если его полюбить, он станет совершенно другим. Бутоны, если ты когда-нибудь обращала внимание, бывают ужасно уродливыми. Но когда выходит солнце, из них, знаешь ли, получаются недурные цветочки.

– И ты уже придумала, как все обтяпать? – спросила Мила, чувствуя себя приземленной и прагматичной.

– Давай все-таки доверимся профессионалам, – заключила Серафима и хлопнула ладонью по журналу. – Здесь есть несколько моделей поведения.

– Например? – Мила против воли заинтересовалась диаграммами и красивыми иллюстрациями, сопровождавшими текст.

– Например, модель номер один: внезапная смена имиджа. Ты ошарашиваешь объект тем, что неожиданно предстаешь перед ним совсем иным человеком, нежели тот, к которому он привык. Погорелов привык ко мне какой?