Кровь прилила к щекам Джины. Ее густые темные ресницы взлетели, и она устремила на него удивленный и благодарный взгляд своих светло-карих глаз. Какой у них, оказывается, потрясающий золотистый оттенок, если смотреть на них вблизи! Внезапно Алексу захотелось обнять смущенную женщину, успокоить ее и защитить. Впрочем, здравый смысл заставил его воздержаться от подобных экстравагантных и абсолютно неуместных поступков. Однако сила этого неожиданного порыва изумила его, ведь он едва познакомился с этой женщиной.

– Спасибо, вы очень добры, – неуверенно прошептала она.

У нее прекрасная добрая улыбка. С такой улыбкой и нужно петь. Алекс ободряюще пожал руку Джины.

– Все будет хорошо. Вы справитесь. Раз бабушка пригласила вас для прослушивания, значит, ваш голос произвел на нее сильное впечатление.

Она кивнула, Алекс отпустил ее и занялся кассетой. Ему вдруг стало не по себе: он не имеет права думать об их гостье как о женщине. Нет ничего противозаконного в том, чтобы проявить к ней человеческое внимание, а вот сексуальный интерес плохо согласуется с его обязательствами по отношению к Мишель. И он не позволит, чтобы на него повлияло пустяковое недовольство сегодняшним поведением невесты.

Алекс включил аппаратуру, передал Джине пульт дистанционного управления, поправил микрофон. И все это время ее выразительные янтарные глаза притягивали его сильнее, чем ему хотелось бы.

Он послал Джине последнюю ободряющую улыбку и сошел с эстрады; ему показалось необходимым сбросить с себя волшебные чары глаз Джины, а для этого нужно поскорее оказаться рядом с Мишель. Но он тут же передумал. Лучше занять место возле бабушки и мальчика, чем возле затаившей злобу невесты. Возможно, его поступок подскажет Мишель, что ей следует задуматься над своим поведением.

Изабелла одобрительно кивнула Алексу, отметив, как он внимателен к ее протеже. Алекс, ощутив укол вины, жестом пригласил Мишель присоединиться к нему, но та лишь небрежно отмахнулась, еще раз продемонстрировав, насколько ей скучно. Алекс лишь скрипнул зубами.