— Но, Морея, на моих часах уже двадцать семь минут второго.

Морея испуганно посмотрела на часы матери, потом на свои. Стрелки явно остановились.

— Вот черт, батарейки решили сесть именно в тот день, когда я встречаюсь с Риджем Колтрейном. Если я опоздаю хотя бы на полминуты, он никогда не даст мне забыть об этом. Я позвоню тебе, мама.

Она поспешила к лифту. Внутри кабина была облицована полированной нержавейкой и могла служить подобием зеркала, так что Морея кое-как поправила прическу и макияж.

Проработав в фирме “ТБК” три года, Морея продолжала считать ее особым миром. Даже воздух тут был не такой, как везде. Она различила несколько оттенков здешнего запаха: кожи, старинных книг и дорогих духов, но основным был запах денег.

— Мистер Колтрейн уже в твоем кабинете, — предупредила ее секретарь в приемной.

— Нет справедливости в мире, — проворчала Морея. — Ну почему он не мог опоздать секунд на тридцать? Синди, часа через два зайди, пожалуйста, ко мне.

Личный кабинет был гордостью Мореи. Овальный стол посередине, инкрустированный ценными породами дерева, окружали шесть темно-зеленых кожаных кресел.

В одном из них, спиной к двери, сидел Ридж Колтрейн. Он не повернулся при ее появлении, хотя явно слышал, что она вошла.

— Нравится моя обстановка? — спросила она.

— Еще бы! Интересно, однако, что должны чувствовать клиенты, переступая порог такого шикарного кабинета? Неужели они не задумываются над тем, что часть их денег идет на оплату не квалифицированного юридического совета, а кожаных кресел, тика и восточных ковров?

Его мягкий, неторопливый голос обволакивал, наполняя собой комнату. Эта неторопливость, даже леность постоянно раздражала Морею — неужели Колтрейн никогда не спешит? В сущности, как мало она его знает!

И не желает знать, напомнила она себе, за исключением тех вещей, которые могли бы пригодиться в суде.