Она застала Риджа рассматривающим семейные фотографии, выставленные на пианино. Морея представила их, и несколько минут мужчины молча изучали друг друга. Морея нервничала не меньше, чем если бы на самом деле представляла отцу настоящего жениха.

Ридж первым протянул руку.

— Здравствуйте, сэр. Морея рассказала мне, что вы занимаетесь английской литературой, и в частности Шекспиром.

Морея изумилась — ничего подобного она никогда ему не говорила. Наверное, это Мередит.

— Я тоже писал диплом по английской литературе, — продолжал Ридж.

Чарлз проворчал что-то нечленораздельное. Но Риджа было трудно сбить с толку.

— Вообще мне очень любопытно было бы узнать ваше мнение по установлению авторства литературных произведений.

А вот это мастерский удар, подумала Морея. Она опять поняла, что недооценивала Риджа. Теперь ему вообще можно было ничего не говорить, только кивать изредка. К тому времени, когда Чарлз полностью выскажется на тему о том, кто на самом деле писал пьесы Шекспира, он будет считать молодого человека своим лучшим другом. За спиной отца она сделала Риджу выразительный знак, подняв кверху большой палец.

Морея пошла на кухню, где ее мать выкладывала на красивое блюдо ломтики персиков и киви.

— Какой приятный молодой человек, — прошептала Мередит.

— Не суди по внешности, мама.

— Да, я знаю, что все это несерьезно. Но иногда думаю, не пропустишь ли ты что-то важное в жизни из-за своей вечной занятости? И вообще, очень уж трудная у тебя работа — ведь ты по долгу службы общаешься с семьями, которые попали в сложное положение.

— Но кто-то же должен это делать.

— Да, конечно. Но я опасаюсь, как бы у тебя не выработалось слишком пессимистичное отношение к жизни вообще и к браку в частности из-за того, что ты никогда не имеешь дело со счастливыми семьями. Я бы так хотела видеть тебя пристроенной.

Морея решила обратить все в шутку: