Элис побежала к входной двери, открыла ее. Дорожка уходила в зеленые промокшие кусты, и чьи‑то следы быстро заполнялись водой, а комья грязи на крыльце таяли…

Потрясенная Элис опустилась в кухне на стул. Она поняла, что, видимо, когда она стучала, в дверь, в доме кто‑то был и до последней минуты, вероятно, ожидал, что гостья уйдет. Однако она осталась, и он вынужден был бежать.

Но кто это? И где Камилла?

Кот снова потерся о ее ногу, явно выпрашивая какую‑нибудь еду. Элис заставила себя встать, открыть шкаф. Ей все время казалось, что за ней наблюдают. Она обнаружила остатки жареного барашка и большой кувшин прокисшего молока.

Прокисшего? Как такое могло случиться? Наверняка Камилла каждый день покупает свежее молоко. Кот тем не менее должен поесть — хотя бы мяса, — чтобы не мяукать. Она тоже проголодалась, целый день в дороге она ничего не ела, только выпила чашку чая. Камилла вот‑вот появится, и они подкрепятся. Может быть, она как раз пошла за продуктами? В шкафу только полбатона черствого хлеба и остатки масла. Хлебу не меньше трех дней. И молоко прокисло. Что же, Камилла не ела три дня? И кот голоден.

В мрачной кухоньке Элис вдруг почувствовала что‑то недоброе. Кто вышел из дома и исчез в кустах? Может, этот кто‑то теперь наблюдает за ней через окно? Она не могла избавиться от этой мысли. Почти в панике она бросилась обратно в освещенную гостиную и задернула шторы. Потом, собрав все свое мужество, решила продолжить осмотр дома. Вряд ли Камилла где‑то далеко. В ванной пахло гвоздикой. Полотенца висели на перекладине, в шкафах была ее одежда. Да здесь она, здесь. Но где? Кто закрыл дверь дома?

На кухне Элис увидела календарь‑ежедневник. Он не был открыт на сегодняшнем числе. На нем стояло вчерашнее — 16 января. Оно было обведено красным кружком, и рядом — восклицательный знак. Что случилось вчера?