Взгляд Дэвида смягчился, и он с задумчивой усмешкой помешал кофе, видимо забыв, что там нет ни сахара, ни сливок.

— Абсолютно верно. — У него был вид экзаменатора, довольного правильными ответами студента.

Сара сразу же представила себя маленькой девочкой, получающей конфетку за хорошее поведение. Но Дэвид Бартон никогда не опустится до фамильярности, для этого слишком замкнут и холоден.

Она не переоценивала себя, но, будучи честолюбива, использовала свои врожденные способности для того, чтобы как можно лучше овладеть профессией. И этот экзамен забавлял ее, ведь Дэвид прекрасно знал, что Торны, как и Бартоны, были прирожденными банкирами.

Он был явно удовлетворен. Но, тем не менее, отказавшись от второй чашки кофе, спросил с ехидцей в голосе:

— Как поживает Николас Торн?

Этот вопрос не слишком удивил Сару. Тесные деловые связи между Торнами и Бартонами имели долгую историю. Дядя Николас вел семейный бизнес уже очень давно и лишь пару лет назад, пережив тяжелый инфаркт, был вынужден отойти от дел.

— Не слишком хорошо, — ответила она печально. После смерти родителей дядя стал единственным человеком, чья любовь и забота скрашивали ее одиночество. — Волнения ему противопоказаны. Нас предупредили, что его нельзя расстраивать.

— А ваш кузен Филипп? — Дэвид холодно и проницательно смотрел на нее.

— Пытается осваивать отцовский бизнес, насколько мне известно. Надеюсь, не впутается в неприятности.

Некоторое время назад в колонке светских сплетен появилась заметка по поводу драки в одном из ночных клубов. То, что в ней был замешан Фил, стало главной причиной последнего и самого серьезного сердечного приступа у его отца.

Сара чувствовала осуждение в глазах Дэвида. Филипп Торн был человеком неглупым и способным, но эмоционально незрелым. Немногие одобрили решение Николаса Торна передать сыну семейный бизнес. Ведь руководство предприятием требует большего, чем просто ум и умение идти на финансовый риск. За этим должно стоять чувство ответственности и трезвый расчет, чего как раз и не хватало Филу.