— Очень разумно, — вкрадчиво произнес он, ослабляя хватку. — Ешьте ваши чудесные креветки, цыпочка, — нам потребуется время. Видите ли, дело касается респектабельного дяди Николаса. Кажется, у него проблемы со здоровьем? — Локвуд выпил свой виски и щелкнул пальцами официанту, разносившему вина.

Саре едва не стало дурно. Теперь она действительно встревожилась, но пока еще могла контролировать свои эмоции.

— Мой дядя — не ваша забота.

— Почему же? Мне кажется, ему не безразличны вы и ваше поведение в особенности. По слухам, это высокоморальный человек. А его супруга — весьма благочестивая леди, для которой весьма важно положение ее семьи — и не без оснований. Дом в двадцать комнат в Хэмптоне и банковский счет в два миллиона фунтов стерлингов — это тот образ жизни, который даже я попытался бы поддерживать.

— Нельзя ли ближе к делу, — потребовала Сара, отодвигая тарелку с нетронутыми креветками.

— Ах, да. — Марк, улыбаясь, приступил к еде. — Некоторая информация о вас не убьет тетю Эмили. Она, конечно, будет расстроена, но найдет в себе силы справиться с этим, ведь в богатых домах принято заметать грязь под ковер. А вот милый старый дядя Николас — это совсем другое дело. Уже два обширных инфаркта... — Он с притворным сожалением покачал головой. — Если старик прочитает то, что мне известно, в бульварной прессе, шок просто прикончит его. Особенно если учесть, что второй инфаркт последовал сразу после той гадкой маленькой заметки о его сыне Филе, которая появилась в колонке Бетти Браун. Но мы же оба не хотим этого, не правда ли, любовь моя?

Саре захотелось его ударить. Ее даже подташнивало от отвращения. Локвуд явно избрал своей тактикой шантаж, но она знала, что не давала для этого никакого повода, и сейчас была скорее озадачена, чем обеспокоена.