Тинка зарыдала ещё горше и у Алены просто помутился разум.

Но сил хватило шикнуть на бабку, стащить Тинку с чемодана и увести в свою комнату.

Там Алена вынула из бара бутылку виски, налила себе и Тинке, и сказала строго: не реветь, а рассказывать.

Ну, что могла рассказать дурочка Тинка?

Размазывая макияж по своей красивой физиономии, - она лепетала о Родьке, который её обманывал всегда, но все же она никогда не думала, что он предпочтет её, красавицу и ангела во плоти, какой-то старой рухляди, но никогда бы он этого не сделал, престиж ломал да и все... И его убили. Может быть, сама старая рухлядь наняла кого-нибудь... Приревновала к Тинке. Все равно он, Родя, женился бы на Тинке, а не на этой "Улитке-корытке"...

Алена сидела напротив роскошного, во всю стену, трюмо и невольно сравнивала себя с Тинкой, даже такой вот встрепанной, зареванной, с размазанной разноцветной краской по щекам...

Все равно - она, Алена, не зареванная, не замурзаная, вполне свеженькая, была страшидлой по сравнению с Тинкой.

Эти пружинами вьющиеся волосы серого цвета, которые ни собрать, ни подстричь красиво, толстые линзы очков, личико с невыразительными чертами и тоненькое тельце, с еле намеченной грудью. Алена, конечно, расстраивалась, но! Но она не была злобна как большинство некрасивых женщин. Потому что её любили - подруги, родные, друзья... - ну, все. Кроме мужчин.

Пока это ей не доставляло горя, потому что в семнадцать лет в каждом живет надежда, пусть даже самая отвлеченная от реаль - ности, безумная и неисполнимая...

На конкретные вопросы Тинка не могла ничего ответить. Единственное, чего добилась Алена от Тинки, это то, что Родю застрелили, приехала полиция и всех собрали, но не Тинку, потому что когда все произошло, она тихо смылась, - ведь она не была в числе приглашенных, ошивалась, где возможно было... Уж ее-то стали бы терзать и тягать, кто-нибудь да видел их вместе, - Тинка всхлипнула: пропала ещё одна надежда пристроиться в "постоянные".