Она смеялась и волосы её, какие-то серебристые, вьющиеся, трепал ветер.

Толстый волосатый палец с искривленным ногтем ткнул в одного из мужчин: вот он я...

Я всмотрелась в этого мужчину на фото и поняла, что старик разыгрывает меня.

Ну, не мог тот стройный черноволосый красавец стать этой развальней с противным лицом и ужасным телом!..

- Давай сюда, дура! - Вдруг крикнул старик и выхватил фотографию у меня из рук.

Я же ничего же не сказала! Только посмотрела на теперешнего Степана Семеновича! А он сразу ругаться! Сам дурак.

И неожиданно я захлюпала носом: все сказалось, - и мое бегство, и то, что я обокрала маменьку, и то, что мне пришлось придти сюда и - главное! я не знаю, что со мной будет.

- Ладно, не ревите, милый Ангел, - уже насмешливо заявил мой хозяин, уложил фотографию снова в гардероб и запер его на ключ.

- Реветь надо мне. Но старики почему-то не плачут. Давайте ложиться спать.

Он постелил мне на диванчике и я думала, засну мгновенно, но не тут-то было.

Спать расхотелось сразу, как только меня обступила тьма.

Я села на диване и меня затрясло. Вдруг вот так сразу.

И Старик почему-то не спал, он подошел ко мне, наклонился и, зловеще спросил: страшно, Ангел?

- С-стр-ра-а-ашно, - сказала я правду.

А Степан расселся на стуле, закурил ( мне почему-то казалось, что он не курит!) и мечтательно произнес.

- Ты не знаешь, что такое настоящий страх. И как его преодолевают. Ты меня не бойся, Ангелица. Я - уже не страшный. Вот когда я был таким, как на фотографии, - тогда я был страшным.

Он докурил сигарету и сказал, - все, спать. Завтра у нас с тобой дела.

Какие у меня с ним могут быть дела?..

Я убежала из дома не для его дел! Я убежала, чтобы начать красивую, прекрасную жизнь в столице, о которой мне столько рассказывал Леонид Матвеич!