Он стоял посреди комнаты, будто в центре светового пятна. На нем была рабочая одежда — чистенькая униформа служащего фермы Роббинсов. Улыбка, застывшая на усталом лице незнакомца, казалась вымученной и оттого жалкой. В его глазах читалась боль и невыносимая тоска, неподвластная атмосфере праздника и всеобщего веселья.

Лейла замерла на месте, не в силах оторвать взгляд от широких плеч, черных густых волос и янтарных глаз мужчины. Прежде она видела его лишь вскользь среди прочих работников ранчо. Изредка он галопом проносился мимо нее на самом норовистом и потому наиболее любимом отцовском коне и исчезал вдали.

Среди многочисленных мужчин, с которыми Лейле случалось общаться в институте и в ресторане, где она подрабатывала после учебы, встречались и весельчаки, и конкретные зануды, и нагловатые мальчики-студенты. Но все они были предсказуемы, а потому неинтересны. А вот таинственный незнакомец на папиной лошади будоражил девичье воображение.

Они сказали друг другу не более сотни слов. Преимущественно это были различные вариации на тему «здравствуйте, мисс». Лейле не терпелось положить конец подобному немногословию.

Гордо подняв голову, девушка направилась к мужчине. Казалось, он не замечает ее стремительного приближения. Очутившись от него на расстоянии вытянутой руки, она усомнилась в правильности своего поступка. Нужные слова никак не приходили на ум. Можно было бы сделать вид, что она шла вовсе не к нему и пройти мимо, но…

— Сегодня такой важный день для отца и Марсии! Тебе не кажется, что твоя грусть слегка неуместна? — проговорила Лейла и вдруг сконфузилась, осознав, что ее фраза звучит как вызов.

Впрочем, мужчина никак не отреагировал на слова девушки. Может быть, он ее попросту не услышал? Несмотря на темный загар, его лицо было мертвенно-бледным, в руках он судорожно сжимал кружку, полную золотистого пива.

— Позволь. Ты все равно не пьешь, — Лейла осторожно извлекла кружку из его крепко стиснутых пальцев и поставила ее на соседний столик.