Да, ты чувствуешь себя виноватым, я понимаю, но не слишком ли сурово ты себя, судишь? Если на то пошло, виноваты мы все, потому что тоже уехали тогда и оставили Дженни одну. И мы все должны упрекать себя ничуть не меньше твоего.

Пожалуйста, брат, хотя бы одно письмо, один звонок! Это все, о чем я осмеливаюсь тебя просить.

Все мы любим тебя и очень скучаем.

Помни, нам тебя не хватает.

Джейк стиснул зубы, на его лице появилась страдальческая гримаса. Он скомкал письмо и резко швырнул его на дощатый пол конюшни. Кровь прилила к вискам, перед глазами поплыли темные круги, над верхней губой и на лбу проступили соленые бисеринки пота. Джейка била дрожь. Он вытер лицо рукавом рубашки, затем снял шляпу и кинул ее на пол, вслед за письмом. Она спланировала как раз на листок, прикрыв его собой от посторонних глаз.

Джейк не знал, что за ним наблюдают. Глядя на шляпу и тетрадный листок под ней, он думал о матери. Она вернулась после двадцати шести лет отсутствия. Интересно, на что она рассчитывает? И как Сэнди и Аарон смогли простить ее, ведь она бросила их, когда им обоим было всего семь лет. После ее ухода отец впал в депрессию. Он приходил в себя больше года, совершенно не уделяя внимания детям. Они даже в школу пошли на год позже сверстников, потому что за ними было некому следить до тех пор, пока отец наконец не нанял домработницу. Но и год спустя он верил, что жена и мать его детей вернется.

С губ Джейка готов был сорваться истерический смех, но усилием воли он взял себя в руки. Только одно объединяло его с матерью: в его прошлом, как и в ее, были люди, чью жизнь он сломал. Но, в отличие от матери, Джейк не уповал на их великодушие. Да и кого теперь просить о прощении? Мать могла рассчитывать на снисхождение хотя бы потому, что те, кому она причинила боль, живы.