– Как же тебя занесло туда, родимый?

Юсуп хотел грязно выругаться в ответ, но сдержался, ибо любой неосторожный выдох мог плохо повлиять на его здоровье.

– Держится, подлец! – отметил все тот же бас. – Глянь-ка, Микола, ведь держится, зараза, аки вша на затылке!

На голову Юсупа вновь посыпались камешки, так и норовя утрамбоваться за шиворотом.

– А он жив ли вообще?

Юсуп почувствовал, что злоба медленно поднимается от голого живота к голове. Лучше бы вытащили скорее, а то стоят там и рассуждают!

– Движется вроде… Или может у него эти… ммм… мне еще жинка рассказывала, что у мертвяков такое бывает… как его…

– Судороги, – подсказал второй, – мне тоже кто-то говорил. А! Жихарь рассказывал! Когда на прошлой неделе одному торгашу голову рубили, так он, слышь, после того, как голова отлетела, ка-ак поднимется, да-а как побежит, да-а как закричит!

– Брешешь ты, Микола, – уверенно сказал бас, – как же он может кричать без головы?

– Вот никто и не понял, а все же кричал он! И петухи вдруг разом замолчали!

– Ну, так это же нечистая сила, значит, в него вселена была! Верно тебе говорю, Микола, нечистые постарались!

Юсуп слушал всю эту болтовню, крепко сжав зубы и проклиная говорливых русичей. Он всегда относился к иноземцам из далекой Московии с некоторым презрением. Язык у них был подвешен куда как свободней, чем у турков, но и держать его за зубами они не умели никогда. Единственное, что сейчас радовало, так это то, что русичи наверняка были христианами. А нелюди жуть как не любили христиан.

Оба факела – две светящиеся точки на стене неподалеку – замерли, чуть подрагивая на ветру, словно прислушивались к самозабвенно разговаривающим людям. Нелюди могли напасть, только вот одна загвоздочка мешала. Не были нелюди уверены, что кто-нибудь из русичей не произнесет громко молитву или просто не помянет имя Господа Бога ихнего. А для нелюдей подобное – верная смерть. Главное, чтоб сказано было от чистого сердца.