Собака была огромной. Может быть, с ее стороны это было дружеское приветствие, но близкий контакт с такой грязной собакой не выглядел приятным. Размером пес был, насколько оценил Дилан, примерно с небольшого бегемота. Он царапался грязными лапами об окно машины и лаял.

— Зигмунд!

И Дилан, и пес обернулись в сторону дома, Где на крыльце стояла женщина. Значит, это и есть Абигайль, подумал он. В течение нескольких лет ему довольно часто приходилось видеть ее портреты, чтобы сразу же узнать. Инженю со свежим личиком на гонках, в которых участвовал Рокуэлл. Обворожительная светская львица в Лондоне и Чикаго. Холодная, сдержанная вдова у могилы мужа. И все же он представлял ее совсем не такой. Медово-светлые волосы падали на лоб рассыпанными локонами и покрывали плечи, а выглядела очень стройной и уютной в джинсах, ботинках и объемном свитере, мешком спадающим на бедра. Сквозь дождь виднелось бледное, тонкое лицо. Он не видел цвета глаз, но видел ее полные ненакрашенные губы.

— Зигмунд, отойди сейчас же! — снова обратилась она к псу.

Пес в последний раз равнодушно гавкнул и подчинился. Дилан осторожно открыл дверцу и вышел.

— Миссис Рокуэлл?

— Да. Простите за выходку пса. Он не кусается. Как правило!

— И на том спасибо, — пробормотал Дилан хлопнул дверцу машины.

Пока он вытаскивал свои сумки, Эбби стояла застыв от нервного напряжения. Она пускала в свой дом, в свою жизнь незнакомца! может быть, следует остановить это сейчас, именно сейчас, пока он не сделал следующего шага. Он повернулся, держа в руке сумки, и посмотрел на нее. С темных волос, прилипших к его лицу, казавшихся еще темнее от влаги, стекали капли дождя. Неприятное лицо, тотчас же подумала она, вытирая ладони о бедра. В нем слишком много энергии, слишком много знания, чтобы оно было добрым. Только безумная женщина впустит такого мужчину в свою жизнь. Но тут она увидела его промокшую одежду и заляпанные грязью ботинки.