Шок был таким сильным, что от потрясения Степан едва устоял на ногах. Оказалось, он ошибался в мотивах поведения дочери! Не из-за матери она пыталась расстроить его личную жизнь, а из-за себя любимой. Лизавета, не похожая на мать внешне, унаследовала характер жены, точнее, самую отвратительную ее черту – патологическую ревность, и дико ревновала Степу ко всем, кому он уделял внимание, не желая ни с кем его делить. Все ее требования найти мать, упреки, придирки были рычагом манипуляции, на который она умело давила.

На автопилоте Степан привел комнату в порядок, спустился в гараж, сел в машину и рванул к сестре в Питер – ему необходимо было остыть. Решение, как поступить, он принял уже на подъезде к городу на Неве: порвать со всеми любовницами и посвятить Лизе всю свою оставшуюся жизнь. Если бы он знал, какие коррективы в его планы внесет поездка в Питер, то никогда бы не сел в тот вечер за руль. Барышев неожиданно познакомился с одной женщиной и без памяти влюбился. Влюбился так, что перестал представлять без нее свою жизнь. Только с ней он видел будущее и не мог позволить себе потерять ее из-за глупых выходок дочери. Все изменилось.

В Москву Степа вернулся спокойным, с четким пониманием того, что делать дальше.

* * *

Барышев замолчал, устало откинулся на подушки и закрыл глаза. Лицо его было бледным и спокойным. В какой-то момент Ивану Аркадьевичу даже показалось, что Степан уснул.

– Вы хотите, чтобы я занял Лизу в своей картине? Правильно я понимаю? – сухо спросил режиссер, когда пауза затянулась настолько, что молчать стало просто неприлично. – При всем к вам уважении, Степан, я этого делать не буду. Я работаю только с профессиональными актрисами. – Варламов терпеть не мог подобных просьб, поэтому решил не тянуть с отказом.

Барышев открыл глаза, посмотрел на Ивана Аркадьевича и улыбнулся – как-то нехорошо улыбнулся, и у режиссера стало неспокойно на душе. Во взгляде Степана не было обиды, в нем угадывалась холодная уверенность, что Иван Аркадьевич отсюда никуда не уйдет, пока они не договорятся.