— Чушь собачья! — резко сказал Джефф. — Кроме твоей тетки, Бет и меня, здесь никого нет. Болтают невесть что!

— Я передаю только то, что слышала, — вспылила я. — У меня не было никаких оснований не верить ему.

— Ну и как они туда добрались? — спросил он, поднимая сумки. — Ни твоя тетка, ни я никого сюда не перевозили, а Бет не отличит корму от носа.

От злости он широким шагом устремился вперед.

— Никто не говорит, что их перевез ты, — тяжело дыша, сказала я.

— Значит, у них выросли крылья!

— Не мели ерунду. И не беги так быстро! Тот человек говорил о старой яхте, которая бросила якорь в Птичьей бухте.

Джефф резко остановился, но теперь я не налетела на него, потому что нас разделяло несколько шагов.

— О старой яхте? — испуганно спросил он, меняя тон. От прежнего высокомерия не осталось и следа. — Ты уверена? — зло проговорил он, грозно глядя на меня.

— Я передаю его слова. Тот человек сказал, что она похожа на корыто.

— Птичья бухта?.. Нет, ничего не видел. В прошлое воскресенье мы с Молли переходили на ту сторону через горы. Никакой яхты там не было. Да и пристать ей там негде. Одни камни, утесы и волны. Туда даже рыбаки не заходят.

Он был прав. Я вспомнила, что Восточный берег (так мы его называли) всегда оставался любимым местом Дункана. Там водилось полно отличных омаров, но подобраться к ним со стороны моря было невозможно. И плетеные ловушки приходилось ставить у берега, в том месте, где земля принадлежала Дунканам.

— Птичья бухта находится на северной стороне, — заметила я. — Ее трудно заметить. Это очень узкая бухта, куда по глубокому ущелью стекает ручей с пресной водой. Бухту, даже если знаешь, где она находится, трудно обнаружить с моря. Ущелье снаружи загораживают деревья, а основание густо поросло кустарником. Непонятно, как можно было разглядеть там яхту. Но он уверен, что в бинокль разглядел под утесами еще и дым.