И, как выясняется уже к жизненному финалу, не в ее характере полосатость — размеренное чередование светлых и темных интервалов: помучился, настрадался, получил по полной программе тумаков и шишек, а тут, глядишь — солнышко во все глаза и что ни день — приятная новость. Сказочки это все, психотерапия для массового невезунчика. Стоит только оглядеться, ясно как божий день: кто был баловнем судьбы, тот, что ни натвори, как сыр в масле катается, а уж у кого не заладилось, то, считай, ждать нечего — всю жизнь на скудном пайке перебиваться предстоит. Будь хоть трижды оптимистом и ходячей добродетелью.

Но только и это не обязательно, если подумать. Всякие бывают случаи, сплошные исключения, так что «Правило везения» никак не выводится, а Фортуна ехидно ухмыляется, готовя очередной, вне понятий и правил сюрприз.

В то злополучное лето Миледи впервые увидела спину отвернувшейся от нее Фортуны. Увидела, едва очнувшись от жестокого нокаута. А ведь, как приговаривают рассказчики жутких историй, «ничто не предвещало беду».

…Лето, получен аттестат, отплясан выпускной бал, идет подготовка к поступлению в театральный вуз. Юная Миледи возлежит в дырявом гамаке прямо под ветками черешни, обвешанной темными, наливными, глянцевыми ягодами. Протяни руку — и только сплевывай косточки. Под гамаком навалены кучей труды корифеев сцены — сочинения Бернарда Шоу, Островского, Шекспира. На загорелом животике уютно пристроился увесистый том: Станиславский К.С. «Моя жизнь в искусстве». Знать надо много, но главное — отработать программу по актерскому мастерству. Ирка зачастила к Одилии Поликарповне — той самой приятельнице училки Ванды, что помогала достать в драмтеатре костюмы для «Трех мушкетеров». В театре Одиллия Поликарповна переиграла весь классический репертуар и вышла на заслуженный отдых — дело, надо сказать, довольно безрадостное даже для преклонного возраста. Занятия с такой милой, восприимчивой, способной девочкой, вдобавок — помогавшей по хозяйству, доставляли ей сплошное удовольствие.