— Ты спрашиваешь так, будто у меня есть выбор.

— Да. Мы можем его убить.

Ровена почувствовала, как в ней закипает надежда.

— Ты думаешь, я не обдумывала это? Но если я разрушу таким способом планы Гилберта, он забьет мою мать до смерти и будет зверски обращаться со мной. Я не хочу такого поворота событий.

— Нет, конечно нет, — согласилась с ней Милдред. Она так же любила мать, как и дочь, и не могла перенести даже мысль о том, что кто-то из них будет страдать. А ведь она достаточно искусна в обращении с травами… Ну, если это должно случиться, что ж, но ты не обязана делить постель с этим старым развратником. Можно сделать его неспособным…

Ровена махнула рукой, прежде чем Милдред закончила. — Только кровь на простынях удовлетворит Гилберта.

— Это не обязательно должна быть твоя кровь. Ровена не обдумывала такой ход. Тогда она не должна будет терпеть эти скрюченные пальцы и зловонное дыхание? Если бы только… Она тяжело вздохнула. Эти «если бы только…» еще никогда не приносили ей помощи и вряд ли помогут теперь.

— Лорд Годвин, может быть, и на краю могилы, но глупым его никак не назовешь. Если он не сможет вспомнить эту ночь, не захочет ли он утром повторить попытку? — Ее передернуло от такой мысли. — Я скорее вытерплю это в темноте, чем при свете дня, Милдред. Я думаю, что не перенесу его прикосновений.

— Очень хорошо, моя дорогая. Тогда я могу вместо этого сделать питье для тебя. Ты не будешь спать, но настолько отключишься от всего происходящего, что не заметишь ничего.

Ровена нахмурилась. Она не была убеждена, что хочет находиться в бессознательном состоянии рядом с Лионсом. Она тогда будет совсем беспомощна. Но что лучше: не сознавать или просто не смотреть?

— Как долго действует твое питье? — задумчиво спросила Ровена.

— Несколько часов. Достаточно для него, чтобы сделать все, что полагается.