– Мистер Хэмптон!

– Можно просто Слай.

– Послушайте, Слай, – возмутилась Анжела. – Во-первых, то, что вы выручили меня, не дает вам права на оскорбления. А, во-вторых, я не видела этого типа до тех пор, пока он не уселся за мой столик.

– И что же вы видели, Анжела?

Анжела… Странно, но ее гнев моментально улетучился, как только Слай назвал ее по имени. Анжела… В его устах ее имя звучало как нечто особенное, как приятная, услаждающая слух мелодия средневекового менестреля. Никто и никогда не произносил ее имя так. Выразительно, нежно, мелодично… Анжела… Впервые она услышала в своем имени смех звезд, перешептывающихся друг с другом на ночном небосклоне. И теплый летний дождь, мягко касающийся влажными лапками крыш. И переливы ветра, который ранней осенью робко стучит в стекло. И шорох листвы, и музыку вселенной, и все то, что не смог бы услышать, а уж тем более произнести обычный человек…

– Анжела? – повторил Слай. – По-моему, вы не расслышали моего вопроса. Но теперь я понимаю, почему вы не заметили этого парня, пока он не плюхнулся за ваш столик. Когда вы думаете о чем-то, то полностью уходите в себя. Я прав?

– Да, – смущенно пробормотала Анжела. То, что она пережила несколько секунд назад, казалось ей наваждением. В которое ее погрузил и из которого удивительно аккуратно вытащил Слай. – Вы правы. К сожалению, я иногда ухожу от реальности так внезапно, что возвращение меня пугает.

– Знакомое чувство, – улыбнулся Слай. – Я такой же чертов мечтатель. Наверное, это неистребимо. Впрочем, нужно ли это истреблять?

Анжела вновь с удивлением смотрела на то, как улыбается Слай Хэмптон. Эту улыбку она видела второй раз. Впервые Слай улыбнулся, когда приветствовал Годри на свадьбе Розмари и Ральфа.

Улыбка удивительным образом перерисовывала его лицо. Создавалось впечатление, что художник-мастер поработал над вялым наброском любителя. Зеленые глаза вновь стали яркими и загорелись, как два рождественских фонарика. Черты лица, безупречные, но холодные, смягчились, стали какими-то по-девичьи нежными. Возле тонких губ нарисовались едва заметные ямочки.