Из окон вырывалась музыка — нечто бравурное, перемежаемое взрывами смеха. О да, его дочь дома — никаких сомнений! Лучше предупредить ее, чтобы не так шумела в ближайшие несколько дней и не нарушала покой соседки.

Тим отряхнул снег с ботинок и открыл дверь, ожидая, что увидит Стефани перед телевизором. Однако гостиная в другом конце коридора была пуста.

Только теперь он понял, что музыка доносилась с половины гостьи, как и смех — глубокий, мелодичный женский и высокий, жизнерадостный, принадлежавший его дочери.

Проклятье! Он и без того уже достаточно натерпелся от вздорной европейской особы, но, кажется, она никак не хочет оставить его в покое. В последнее время Стефани и так питала склонность к бессмысленному времяпрепровождению, и меньше всего ей требовались дальнейшие инструкции от своенравной себялюбивой женщины вроде Лилиан Моро.

С досадой вздохнув, он решительно направился в противоположное крыло дома.

2

Девочка во многом напомнила Лилиан ее саму в этом возрасте — маленький сорванец, за независимой внешностью и показной храбростью которого скрывается внутренняя неуверенность и уязвимость.

— Ой! — разочарованно воскликнула она, когда Лилиан открыла дверь в ответ на ее стук. — Вы не Виктор.

— Это точно. По крайней мере, не была им, когда последний раз смотрелась в зеркало.

Лилиан рассмеялась, но девочка, очевидно не рассчитывавшая на гостеприимство незнакомки, отвернулась с удрученно поникшими плечами.

— Тогда простите за то, что барабанила в дверь.

— Подожди, пожалуйста. Я никого здесь не знаю, и ты — первая моя посетительница.

— Мне не позволяют надоедать гостям.