— Скорее дьяволицы! — рявкнул Вулфрик. — А когда я не послушался, просто потому что не смог пошевелиться от изумления, она злобно сузила глаза и чуть приподняла руку. И этого оказалось достаточно, чтобы чертова птица ринулась ни меня. Я едва успел прикрыться рукой. И в этом была моя ошибка. Острый, как кинжал, клюв вонзился между костяшками пальцев, причем намертво. Как я ни отбивался, птица все яростнее атаковала меня.

Реймунд тихо присвистнул:

— Повезло, что ты не потерял палец.

— Зато шрам остался на всю жизнь. Наконец мне удалось стряхнуть сокола. Ужас и отчаяние придали мне сил, и птица с глухим стуком ударилась о стену. Уж не знаю, убил ли я ее, но маленькая ведьма, очевидно, посчитала, что ее любимица мертва, потому что немедленно набросилась на меня и принялась колотить. Правда, ей ничего это не дало, потому что я был достаточно высок для своих лет, а она едва доходила мне до пояса. Но негодяйка укусила меня, и когда я взвыл от боли, один из ее ударов пришелся точнехонько в то место, которое так старательно оберегают все мужчины, и я, едва не лишившись сознания, упал на колени.

Реймунд ехидно ухмыльнулся:

— Что же, поскольку за тобой тянется длинный хвост обезумевших от похоти баб, смею заверить, что последствия оказались не слишком серьезны.

Вулфрик ответил разъяренным взглядом.

— Не вижу ничего смешного, братец. Я корчился от мук, а она продолжала издеваться надо мной, и теперь, когда мы оказались одного роста, ее удары сыпались прямо мне на голову. Она едва не выцарапала мне глаза! Все лицо было исполосовано!

На самом деле ему пришлось куда хуже, только Вулфрик стыдился признать всю правду вслух. Но он корчился от боли в паху, кровь из раны, нанесенной птицей, заливала пол, его одежду и девчонку, а она… Она была поистине неутомимой: кулаки мелькали в воздухе, ругательства сыпались с губ — словом, настоящая молния, а ему все не удавалось схватить ее за руки или отбросить от себя. Стоило поймать ее, как она змейкой выворачивалась и снова принималась за свое.